Хорваты на Восточном фронте: что случилось с ними под Сталинградом

369-й хорватский пехотный полк был единственным негерманским подразделением в битве за Сталинград, и он в числе прочих гитлеровских соединений в полной мере ощутил на себе мощь советского сопротивления – выжить после сталинградской мясорубки удалось немногим хорватским воинам.

Хорватия на службе гитлеровской Германии

Когда итало-германские войска в начале апреля 1941 года захватили Югославию, на ее территории нацисты позволили образоваться «независимому государству Хорватия». На самом деле, Хорватия с этого момента стала сателлитом фашистской Германии и поэтому вполне объяснимо, что в первый же день Великой Отечественной она объявила войну Советскому Союзу.

Хорватские подразделения влились в воинские формирования гитлеровской армии. Своей формы и собственных знаков различия они не имели – хорваты были обмундированы наравне с солдатами и офицерами вермахта.

Сталинградская бойня добила хорватов

На Восточном фронте самым знаковым сражением для хорватских подразделений была Сталинградская битва. К слову, историки утверждают, что хорваты были единственным негерманским крупным национальным боевым подразделением, участвующим в этом грандиозном сражении. Факт спорный, поскольку в количественном отношении представителей стран гитлеровской коалиции по сравнению с хорватами в Сталинграде воевало все-таки больше – свыше 200 тысяч итальянцев и чуть меньше венгров, более 100 тысяч румын и 20 тысяч финнов.

Но это, пожалуй, исторически не столь важно, поскольку хорваты наряду с другими интернациональными подразделениями гитлеровского вермахта в полной мере ощутили на себе силу чуйковского приказа в Сталинградской битве, который остался в истории благодаря мемуарам легендарного советского снайпера Василия Зайцева в форме крылатого выражения «За Волгой земли для нас нет».

369-й хорватский полк принял участие в Сталинградской битве в конце сентября 1942 года. В первые же дни боев он понес серьезный урон от нашей авиации и наземных советских войск. В дальнейшем эта пораженческая тенденция к увеличению потерь в хорватских подразделениях только росла. К ноябрю 1942 года хорватский полк в Сталинграде имел в своем составе только 191 единицу военнослужащих, включая 4 офицеров. Ноябрь 42-го года – это как раз то решающее время, когда командир армии Василий Чуйков отдал свой знаменитый приказ «Стоять насмерть» – на площадях завода «Красный Октябрь» и других стратегически важных участках города Сталина началась настоящая кровавая мясорубка – рукопашные схватки шли волна за волной. Оборонительные бои постепенно перешли в наступательные, но их ожесточенный накал остался прежним.

К декабрю 1942 года хорватский батальон под Сталинградом полностью исчерпал свой боевой потенциал. Немногочисленные его остатки были обморожены, уцелевшие солдаты и офицеры голодали и остро нуждались в боеприпасах и оружии. В январе следующего года советские части нейтрализовали боеспособность хорватских подразделений окончательно, нанеся по ним трехсторонний удар. Основные силы хорватского полка были разбиты, а его остатки пленены. Босые и голодные хорваты впоследствии отчасти влились в Королевскую югославскую бригаду, которая потом воевала на стороне Красной Армии.

… На начало лета 1945 года в Советском Союзе в качестве военнопленных числилось порядка тысячи хорватов. Большая часть из них (те, кто не был уличен в военных преступлениях) впоследствии вернулась на родину. В 1947 году в Югославии по приговору военного трибунала приговорили к смертной казни шестерых политических деятелей и обергруппенфюрера СА Зигфрида Каше (посланника гитлеровской Германии в Хорватии), активно содействовавших нацистам и повинных во множестве преступлений, в том числе, в холокосте.

http://russian7.ru/post/khorva...

Источник ➝

Европейские элиты забыли уроки вековой давности

На месте стрельбы в Ханау около Франкфурта, Германия. 20 февраля 2020
На месте стрельбы в Ханау около Франкфурта, Германия. 20 февраля 2020
Украинский политолог Владимир Корнилов
Владимир Корнилов
 
 
Сто лет назад, 24 февраля 1920 года, в знаменитой пивной Мюнхена "Хофбройхаус" (в которой в свое время любили сиживать Ленин и Крупская) 30-летний Адольф Гитлер провозгласил свои "25 пунктов", ставшие затем программой национал-социалистической партии. Именно этот день, затем широко отмечавшийся в нацистской Германии, принято считать днем основания НСДАП.
Неудивительно, что этот юбилей стал темой множества статей в германской прессе последних недель.
А в связи с массовым расстрелом в городе Ханау, в котором обвиняют правоэкстремиста Тобиаса Ратьена, освещение векового юбилея значительно актуализировалось. Правда, приобрело скорее характер травли политической партии, которая никакого отношения не имеет ни к теракту, ни к стрелку, ни к идеологии Гитлера. А ведь уроки столетней давности могли бы быть очень полезны для выявления болезней современного европейского (и в частности, немецкого) общества и прививки на будущее.
 
Сами по себе "25 пунктов", написанные в соавторстве Гитлера и тогдашнего лидера партии Антона Дрекслера, представляли собой беспорядочный набор антисемитских и расистских лозунгов, популистских социальных обещаний и ряда обычных для того времени клише (вроде отсылки к "праву наций на самоопределение"). Некоторые из лозунгов пришлось дезавуировать практически сразу — например, идею принудительной конфискации земли. Выступление Гитлера не было гвоздем программы сходки праворадикалов того времени, а газета "Фелькишер Беобахтер", которая через несколько месяцев станет официальным рупором НСДАП, даже не стала освещать эти "пункты". Однако этот день стал важной вехой для восхождения к власти малоизвестного Гитлера и в конечном итоге нацизма.
 
Сейчас, спустя век, расистские лозунги "25 пунктов" многим могут показаться чем-то из ряда вон выходящим, отталкивающим. А в том мире, который принято называть "западным цивилизованным", в первой половине двадцатого века данные идеи были если не мейнстримом, то, во всяком случае, обыденной политической повесткой дня. Трудно найти страну на Западе, в которой идеи антисемитизма и ксенофобии не находили отклика на страницах газет или в повседневной политике.
 
К примеру, не случайным совпадением стал тот факт, что с весны того же 1920 года в США началась регулярная публикация радикальных антисемитских статей газеты The Dearborn Independent, выпускавшейся магнатом Генри Фордом. Это издание из номера в номер рассказывало о "планах евреев захватить мир" и в своих статьях не особо отличалось от "Фелькишер Беобахтер".
В Англии за год до речи Гитлера с "25 пунктами" была создана политическая группа "Британцы", главной целью которой было изгнание евреев из страны. На смену им пришел Союз фашистов сэра Освальда Мосли. А идеи антисемитизма и нацизма широко пропагандировались на страницах самой популярной газеты Британии The Daily Mail, чей владелец (лорд Ротермер) был личным другом Муссолини и Гитлера.
 
Да и те страны, которые нынче традиционно рисуются исключительно как жертвы нацизма, были подвержены тем же болезням в не меньшей, а то и в большей степени. Вспомнить хотя бы массовые акции протеста польских студентов против совместного обучения с евреями, что привело к официальному введению в польских вузах так называемых гетто за партами. Некоторые польские издания в проявлении своей антисемитской агрессии особо не отличались от гитлеровской газеты. Скажем, газета Pod Pregierz, издававшаяся в Познани в 1930-е годы, официально своей основной целью провозглашала "войну против евреев" и откровенно радовалась их преследованию в нацистской Германии, призывая взять эту практику на вооружение. Теперь эта страна обвиняет во всех грехах Россию.
 
То есть Гитлер был продуктом своей эпохи и тех настроений, которые если не царили в западном обществе, то находили отклик у довольно значительной части населения. Тот факт, что истеблишмент не уловил эти настроения и до последнего игнорировал таких "маргиналов", как Гитлер, во многом и способствовал резкому росту нацизма. Что является, пожалуй, главным уроком для нынешнего поколения.
 
Американский журналист Уильям Ширер, в течение многих лет наблюдавший за восхождением НСДАП и прославившийся затем своими книгами об этом периоде истории, позже написал о "25 пунктах": "Разве не кроется одна из причин мировой трагедии в том, что в период между войнами многие либо игнорировали, либо высмеивали нацистские цели, которые пытался изложить в программе Гитлер?"
 
Известный австрийский писатель Стефан Цвейг, описывая во "Вчерашнем мире" появление первых фашистских и нацистских агрессивных группировок, признавался: "Мы не видели огненных знаков на стене, мы беспечно вкушали, как во время оно царь Валтасар, от всех изысканных яств искусства, не видя впереди опасности. И лишь когда через десятилетия обрушились стены и нам на голову рухнула крыша, мы осознали, что фундамент давно уже подточен".
Но даже и после того как нацисты стали мощной политической силой, по воспоминаниям Цвейга, бомонд Германии иронизировал над "горлопаном из пивных, который никогда не будет представлять серьезную опасность". "И даже когда в тот январский день 1933 года он стал канцлером, — вспоминал Цвейг триумф Гитлера, — большинство <…> смотрело на него как на калифа на час, а на господство нацистов — как на эпизод". Закончив эти мемуары в изгнании, писатель отправил их издателю и на следующий день вместе с женой покончил жизнь самоубийством.
 
Разве это сильно отличается от дня сегодняшнего? Скажем, так же относились к восхождению ультраправых Украины, полностью перенявших идеологию и тактику политической борьбы у НСДАП 1920-х годов. Что те, кстати, никогда особо и не скрывали. И даже после того как представители этих политсил попали в правительство Украины, киевские и московские либералы продолжали вопрошать: "Где вы видели бандеровцев?" Могли это делать даже на фоне портрета Бандеры или на проспекте Бандеры в Киеве. А западные СМИ преподносили известия о росте неонацистских настроений в постмайданной Украине как "российскую пропаганду".
 
В самой Европе рост праворадикальных и ксенофобских настроений признается и вроде бы является предметом озабоченности тамошних либеральных СМИ. Во всяком случае, на словах. Но следует с сожалением и тревогой констатировать, что каждое преступление, совершенное очередным европейским ультраправым на почве расизма и ненависти, истеблишмент пытается использовать для борьбы со своими умеренными политическими конкурентами, а не для обозначения и обуздания самой проблемы.
 
Европа забыла, кто спас ее от холокоста. И поплатилась
Вот и юбилей программы Гитлера и тем более убийство в Ханау стали поводом для третирования партии "Альтернатива для Германии". Немецкие газеты и политики дружно начали указывать пальцами на эту партию. Мало того, из уст серьезных политиков звучат даже призывы организовать постоянный "надзор" правоохранителей за этой политсилой на государственном уровне. И неважно, что она официально осуждает и нацизм, и насилие. И неважно, что Тобиас Ратьен, в своем "манифесте" призвавший к геноциду этнических меньшинств, не только не состоял в "Альтернативе", но даже, по признанию его знакомых, был ее противником. Однако либеральный мейнстрим Германии не нашел ничего лучшего, кроме как воспользоваться моментом для медийного удара по основному политическому конкуренту.
Точно так же в 1920-е германские элиты дружно боролись с главной для себя угрозой, которой представлялись коммунисты, закрывая глаза на "шалости" штурмовиков в коричневых рубашках и тем самым способствуя смешным "горлопанам из пивных".
 
Столетний юбилей создания НСДАП — это хороший повод напомнить европейским элитам, к чему приводит даже не столько наличие в обществе человеконенавистнических, расистских, ксенофобских идей (они-то всегда циркулируют на том или ином уровне), сколько их игнорирование, недооценка и тем более использование в своих узкополитических целях. В случае современной Германии — в целях перенаправления гнева общества на своего политического конкурента.

Популярное в

))}
Loading...
наверх