Свежие комментарии

  • Борис Осипов
    Задорнов был прав...Кто сотворил логи...
  • Алексей Сафронов
    Побольше бы таких Ссак в "граде на холме"...😄Как скучно было ж...
  • Петр Паринов
    По официальным данным в США более половины выпускников школ не умеют читать, не умеют писать и многие не умеют считат...Как скучно было ж...

Почему Белоруссия никогда не станет ни вторым Сингапуром, ни славянской Швейцарией

Почему Белоруссия никогда не станет ни вторым Сингапуром, ни славянской Швейцарией

Антибелорусская политика Запада последних месяцев так и не привела к отказу официального Минска от концепций ситуационного нейтралитета и многовекторной внешней политики

Белорусская власть сохраняет надежду на возвращение к диалогу с Западом и использование его в качестве балансира после изменения внешнеполитической конъюнктуры. Выводов из того, что многовекторный курс стал одной из причин кризиса 2020 года, а стабильность восстановлена за счет союза с Россией, сделано не было. Беларусь по-прежнему видят «второй Швейцарией», хотя такое сравнение не адекватно реальности.

Многовекторность как национальная идея

То, что и белорусская власть, и оппозиция рассматривают «избыточное» сближение с Россией как угрозу национальному суверенитету (а значит, и своей власти), — далеко не новость. По-своему этот взгляд не лишен оснований. Учитывая разницу в масштабах государств, никакой интеграции «на равных», о которой твердят в Минске, быть не может, и реальная, а не декларативная интеграция будет означать фактическое встраивание Беларуси в экономическое и правовое пространство России, а также следование Минска в фарватере внешней политики Москвы.

Естественно, белорусские элиты совсем не рады подобному сценарию и хотят его предотвратить.

При этом пойти путем Украины и Грузии, то есть радикально переориентироваться на Запад, в Минске тоже не могут. Несмотря на то, что и Союзное государство, и другие интеграционные форматы с Россией остаются, мягко говоря, недостроенными, Беларусь получает вполне весомые выгоды от участия в них. А еще сохраняется структурная зависимость белорусской экономики от России, избавиться от которой можно только путем очень болезненных и непопулярных реформ.

Кроме того, в Беларуси не могут не учитывать весьма негативный опыт «западного выбора» соседей.

Да и в целом к началу третьего десятилетия ХХI века стало достаточно очевидно, что европейская интеграция буксует, перспективы расширения ЕС более чем туманны, а условия возможного вступления туда будут намного менее привлекательными, чем для бывших социалистических стран Восточной Европы.

В этих условиях многовекторность становится спасительной соломинкой. Отношения с Россией не рвем, но уравновешиваем ее влияние за счет Запада и Китая, да и вообще — дружим со всеми.

Беларусь — вторая Швейцария и Сингапур

Естественно, для обоснования подобного курса должны быть некие страны-ориентиры: небольшие и успешные государства, сумевшие извлечь выгоду из положения «многовекторного нейтралитета».

Подобным образцом успешной многовекторно-нейтральной страны для белорусских элит давно стала Швейцария. Идея Беларуси как второй Швейцарии не раз звучала с белорусских высоких трибун, в том числе из уст министра иностранных дел Владимира Макея, особенно полюбившего эту метафору.

Экс-кандидат в президенты Валерий Цепкало предложил еще один яркий образ Беларуси как второго Сингапура, делая акцент не столько на нейтралитете, сколько на высокой технологичности сингапурской экономики в условиях отсутствия собственных природных ресурсов. В этой связи Цепкало весьма недвусмысленно давал понять, что не видит смысла в объединении налоговых и валютных систем Беларуси и России, поскольку сырьевая российская экономика и высокотехнологичная экономика будущей Беларуси, по его мнению, имеют разные задачи.

Конечно, аналогии со Швейцарией и Сингапуром весьма лестны для национального самолюбия, и белорусское общество оказывается к ним восприимчивым.

Однако насколько уместны подобные сравнения и не произойдет ли с ними то же, что в свое время произошло с броским лозунгом «Украина — вторая Франция»?

Секрет успеха Швейцарии и Сингапура во многом определяется региональным контекстом. Обе страны находятся в густонаселенных и экономически динамичных регионах — Западной Европе и Азиатско-Тихоокеанском соответственно. В таких регионах действительно оказываются востребованными нейтральные «тихие заводи», находящиеся вне региональных силовых раскладов и обеспечивающие безопасность вкладов и инвестиций для всех игроков.

Беларусь, находящаяся в экономически и демографически депрессивной европейской части бывшего СССР, не может претендовать на подобную роль. Постсоветское пространство вписалось в экономическую глобализацию в весьма незавидной роли транзитно-сырьевой периферии, и никакие «Швейцарии» и «Сингапуры» здесь попросту не нужны.

Очевидно, что ни Запад, ни страны АТР не заинтересованы в появлении в бывшем СССР нового очага экономического развития, а значит, и нового конкурента.

Появление же подобного очага если и возможно, то только в рамках нового большого интеграционного проекта, контрольный пакет в котором так или иначе будет принадлежать России как наиболее крупной и сильной стране региона.

Мост между Востоком и Западом

Еще одна популярная мифологема белорусского политического класса, вписывающаяся в концепцию многовекторного нейтралитета, — роль Беларуси как «моста» между Востоком и Западом.

Политическая несостоятельность этой идеи достаточно очевидна — России (которая в данном случае подразумевается под Востоком) и Западу подобные мосты попросту не нужны.

Впрочем, Москва сама вольно или невольно подыграла этой идее, сделав Минск переговорной площадкой по урегулированию конфликта в Донбассе. Впрочем, и в этом процессе роль Беларуси чисто техническая, и на сами переговоры повлиять она не в состоянии, что лишний раз подтверждает: извлечь серьезные политические дивиденды из концепции «моста» у Минска не получится.

Однако у идеи «моста» может быть и экономическое измерение. Идея уникального геополитического положения Беларуси, обеспечивающего транзит из России и Китая (в данном случае понятие Востока расширяется) в Европу, весьма популярна в Минске. Особые надежды на роль экономического «моста» в Минске стали возлагать в связи с запуском инициативы «Один пояс — один путь», а также после того, как Украина, бывшая основным конкурентом Беларуси на ниве транзитных сообщений, из-за своей ссоры с Россией превратилась в логистический тупик.

К слову, в этой связи Беларуси действительно удалось небезуспешно поработать «мостом» между Россией и Украиной, зарабатывая на транзите грузов и пассажиров, однако нельзя забывать, что подобная политическая конъюнктура весьма изменчива и скоротечна.

Что касается инициативы «пояса и пути», то следует иметь в виду, что для Китая это все-таки резервный, а не основной транзитный маршрут — основной поток грузов из Китая в Европу по-прежнему идет морем. Кроме того, «Новый Шелковый путь» представляет собой ветвящееся древо маршрутов, чтобы не зависеть от транзитеров-монополистов. В этой связи белорусская ветка маршрута опять же критически зависит от хороших отношений с Россией — в противном случае грузы всегда найдут альтернативные пути.

Таким образом, мечты о нейтральной многовекторной Беларуси скрывают нежелание белорусского правящего класса полноценно участвовать в региональных интеграционных объединениях на постсоветском пространстве.

Этим нежеланием движет вполне понятный страх потери или существенного ограничения суверенитета в пользу России как непропорционально крупного регионального игрока. Однако отказ от интеграции не сделает Беларусь второй Швейцарией или Сингапуром, а скорее окончательно вытолкнет ее на обочину развития.

Всеволод Шимов, Rubaltic.Ru

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх