Свежие комментарии

  • Roman Tannenberg
    Янович, - я за, двумя руками. Но кто это сделает? Ведь ворон ворону...Опять революцию? То - то и оно, что ещё ни одна...Всё в европейцев ...
  • Григорий Давидян
    Сам же признаёшься: "я просто руский националист". Ты мало того, что нацик, так ещё и безграмотный. Наверное, малолетка.«Мерзавец! Провок...
  • Антон Беляев
    Ну Ельцин центры точно надобно бульдозером срыть и устроить там бассейн, а чё, так нельзя?.... Я знаю можно было с хр...Всё в европейцев ...

Не оставлять Берлин без присмотра, или Вековые русские традиции бить немцев на их территории

Не оставлять Берлин без присмотра, или Вековые русские традиции бить немцев на их территории

Русской традиции бить немцев на их территории – 285 лет

26 августа 1735 года русские регулярные войска впервые вышли к реке Рейн, пройдя сквозь все германские земли. В тот раз они шли на помощь немцам, но вскоре русско-германские отношения заиграли совсем другими красками. Нации принялись воевать и конкурировать. Немцы были умелыми и суровыми, и у наших получалось далеко не всегда. Но тем ценнее были победы, которых удавалось достигать на их же территории. О них и поговорим.

Не оставляйте Берлин без присмотра

Прусский король Фридрих II Великий получил свое прозвище не просто так – он имел отлично вышколенную армию и знал, как ей правильно пользоваться. Именно поэтому одинокая маленькая Пруссия так долго отбивала атаки сильнейших континентальных держав в Семилетнюю войну. Но быть везде сразу Фридрих не мог, что открывало путь к эксцессам вроде неоднократной потери столицы – Берлина.

Оба прецедента имели форму рейдов – сравнительно небольшая, быстро перемещающаяся армия выходит к слабозащищенной прусской столице, какое-то время творит там, что хочет, после чего отходит обратно, чтобы не получить внезапный удар превосходящих сил опомнившегося противника. Первый раз это были австрийцы в 1757 году, а 1760-м Берлином впервые в своей истории овладели русские.

Получилось это так. В сентябре 1760 года русским стало понятно, что Фридрих максимально ослабил выставленные против них силы, и пошел бить австрийцев. Дорога на Берлин была практически пуста – крупных регулярных войск на пути к городу не было. Немного подумав, командовавший русскими генерал Виллим Фермор разрешил рейд на столицу противника. В деле было 20 тысяч русских и 15 тысяч австрийцев. На острие удара находился четырехтысячный авангард под командованием генерала Тотлебена.

Расправляясь по пути с горстками прусских ополченцев, 3 октября русские вышли к стенам Берлина. Город тогда не располагал серьезными укреплениями, но для сравнительно небольших «набеговых» сил Тотлебена, без большого артиллерийского парка, серьезным препятствием были и обычные городские ворота.

Попытались схитрить – обстрелять город из пушек, чтобы устроить там массовые пожары и принудить немцев к сдаче. 15 не очень больших орудий против 120-тысячного города. Задача была непосильной – пушки выпустили более 600 гранат, но немцы все быстро тушили. Тогда попытались штурмовать ворота, но были отбиты с потерями – учитывая необходимость высылать разъезды и стеречь фланги от подходящих к Берлину подкреплений, в дело смогли бросить лишь горстку солдат.

Русские были вынуждены отойти, чтобы перегруппироваться. Немцы в городе праздновали победу – они не только отбили штурм, но и получили подкрепление в 14 тысяч человек. И на радостях устроили пирушку – авансом завалили спасителей горами еды и алкоголя. А утром 5 октября обнаружили, что русские невозмутимо подошли к городу вновь, и принялись деловито обустраивать новые артиллерийские позиции.

Мало того, на помощь маленькому авангарду подходили основные силы – что резко изменяло соотношение не в пользу обороняющихся. В теории немцы могли упереться и попробовать оказывать сопротивление, но с похмельной армией и хлипкими стенами идея казалась не очень хорошей. А невозмутимое возвращение наскоро зализавшего раны авангарда Тотлебена больно стукнуло пруссаков по боевому духу. И те сдались маленькому авангарду несколько дней спустя.

В захваченном Берлине русские вели себя очень куртуазно – таковы были традиции войн XVIII века. С города была взята контрибуция в обмен на защиту от стихийных грабежей и погромов. Большая часть была выдана в векселях, но то, что было получено в золоте, Тотлебен тут же распределил между солдатами и офицерами – и суммами все были довольны.

Правда, вскоре поползли слухи о приближении к городу крупной прусской армии во главе с самим Фридрихом. Потом выяснилось, что правде они не соответствовали, но на месте это установить не удалось. Зато было понятно – рейд закончился, настало время оставить Берлин и уходить обратно.

Военное имущество противника подлежало уничтожению, но сделать это в короткие сроки было не так уж и просто. Например, в столице захватили полторы сотни орудий и множество ядер, но быстро и гарантированно уничтожить ни то, ни другое было нельзя. Тогда орудия было решено взять с собой – что и сделали с частичным успехом (часть пришлось бросить при отступлении). Но, как бы то ни было, рейд вышел дерзким и красивым. Это, впрочем, было только начало.

Война всех войн

Еще в Семилетнюю войну русские несколько лет держали в своих руках Кенигсберг, столицу Восточной Пруссии. В это время в городе жил один из классиков философии, Иммануил Кант. В итоге регион вернули Пруссии, и умер Кант все-таки в родной стране. Но он не мог и подумать, что его упокоенное тело, несмотря ни на что, вновь вернется в Россию!

Предпосылки к этому складывались еще в самом начале Первой мировой войны. Поначалу успешное наступление армий Самсонова и Ренненкампфа было остановлено немцами, и Кенигсберга русские так и не заняли – хотя и успели овладеть некоторым городами Восточной Пруссии.

Сделать это удалось со второй попытки, в рамках следующей мировой войны. Несмотря на то, что Вторая мировая сходу ударила по СССР больнее и глубже, чем прошлая война по Российской империи, после перелома удалось добиться куда больших результатов. Все дело в том, что новая война была маневренной – и ставки на ней были больше. Как в смысле выживания страны и народа в целом, так и в плане возможностей овладеть куда большими территориями, чем в окопном и позиционном конфликте.

И, когда Красная армия освоила эту маневренную войну в полной мере, она принялась бить немцев так больно, как этого еще не делал в принципе никто. Артиллерия и пехота пробивали бреши во фронтах, в них бросались танковые армии, которые формировали и замыкали стенки гигантских котлов. А в небе висела советская штурмовая авиация, которая утюжила отходящие колонны частей, панически стремившихся убежать из нарождающихся котлов, пока те еще не замкнулись.

Немцы отчаянно пытались выиграть время, сделав ставку на города-крепости. Для этого брался крупный, изобилующий каменными зданиями, город на перекрестке путей, куда сажался гарнизон, который должен был просто сражаться до последнего солдата, невзирая на окружение. Смысл был в том, чтобы не дать русским пользоваться проходящими через город-крепость коммуникациями, что ухудшало бы снабжение и ослабляло удары вырвавшихся вперед армий.

В таких городах многое зависело от комендантов. Когда попадался фанатичный и умелый, город держался месяц-два – как какой-нибудь Кюстрин или Познань. Когда нет, его брали буквально за дни – как, например, Кенигсберг, ставший после войны Калининградом.

Но, в любом случае, такие города, несмотря на сложнейшие условия штурма и упорство немцев, не могли оттянуть неизбежное. В том числе и потому, что уже опытная Красная армия могла делать невозможное.

Взять, например, тот же кенигсбергский форт №4, прозванный «Гнейзенау». Здоровенный, в несколько футбольных полей, и с толстыми стенами, которые выдержали обстрел сверхтяжелой артиллерии – две сотни попаданий только лишь калибрами от 203 до 280 миллиметров. Форт продолжал отстреливаться, как ни в чем не бывало. Но командир одного из наших стрелковых полков умело нащупал слабое место в обороне, обошел, и стремительно атаковал с тыла, откуда не ждали. Красноармейцы врываются внутрь, начинают жечь бесконечные коридоры форта огнеметами, и немцы, поняв, что в гости заявилась сама смерть, тут же сдались.

В таком духе брался один форт за другим. Помочь немцам остановить русских не могло уже ничто. Это не были времена Фридриха Великого, и даже не Первая мировая. Приближавшиеся к Берлину советские войска готовились взять город второй раз в своей истории – только теперь речь шла не о временном рейде, как 185 лет назад, а о полноценном завоевании.

Круг замыкался – какие бы победы немцы ни одержали над русскими за сотни лет знакомства на полях сражений, все было перечеркнуто в мае 1945 года. Разгрома ярче не знали ни русская, ни германская военные истории. Все «долги» были отданы сполна.

Тимур Шерзад, ВЗГЛЯД

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх