Свежие комментарии

  • Александр Тимошенко
    Так и хочется диванным воякам развязать войну. А вы участвовали в боевых действиях, чтобы призывать убивать других и ...Яков Кедми: Росси...
  • utaru80 Полина
    Увы, хуже((Воспитать Запад м...
  • Аркадий Цыганов
    Странно?! Все всё знают - кто проиграет, кто пожнет славу, а кто соберёт денюжку. Но сценарий не меняют. Ужели немцам...Воспитать Запад м...

Катынь не дает Польше индульгенции за преступления против русских военнопленных

Катынь не дает Польше индульгенции за преступления против русских военнопленных

Годовщина Катынского расстрела совпадает с другой трагической датой — авиакатастрофой под Смоленском, в которой погиб президент Польши Лех Качиньский. Трагедия рейса рейс PLF101 потянула за собой длинный шлейф конспирологии, которая в России воспринимается как бред сумасшедшего. Впрочем, попытки отрицать официальную версию событий в Катыни не более оправданны, чем сомнения в официальной версии крушения первого борта Польши.

Такое мнение в интервью аналитическому порталу RuBaltic.Ru выразил директор фонда «Историческая память» Александр ДЮКОВ.

— Г-н Дюков, сторонники советской версии Катынского расстрела выдвигают следующий аргумент: Хрущев активно развенчивал культ личности Сталина. Почему тогда он не пролил свет на столь ужасное преступление сталинской эпохи?

— Хрущев, конечно, выступил с речью о культе личности и его последствиях, но он не был человеком, который собирался доставать все грязное белье советского руководства. На XX съезде рассматривался весьма узкий круг острых вопросов. Речь шла о репрессиях 1937–1938 годов (прежде всего о репрессиях против членов коммунистической партии — так называемых старых большевиков).

Многое осталось за кадром. Была, например, коллективизация, в ходе которой репрессиям тоже подверглось много людей.

Мы услышали об этом на XX съезде? Нет. Слышали только о Гамарнике, Тухачевском и так далее.

Хрущев показывал лишь маленький кусочек того, что было выгодно лично ему.

Кстати, документы о своей причастности к репрессиям 1937–1938 годов он тоже не показывал. И они тоже сохранились в российских архивах.

Например, запрос Хрущева на лимиты в самом начале «большого террора» (так называемая кулацкая операция). Он запрашивал разрешения на расстрел и направления в лагеря во внесудебном порядке тысяч людей. Этот документ, несмотря на то, что он явно был неприятен Хрущеву, сохранился до наших дней и оказался доступен для исследователей. Еще один наглядный пример того, как работала советская архивная система.

— Давайте вспомним 1946 год, военный трибунал в Нюрнберге. Там ведь тоже тема Катыни поднималась? Обвинения были предъявлены Герингу и Йодлю, то есть немцам.

— Советская сторона действительно пыталась поднимать эту тему. Было предъявлено несколько свидетелей. Точнее, лжесвидетелей. Один из них, например, говорил о существовании под Смоленском лагерей особого назначения (ОН), которых на самом деле никогда не было. Мы сегодня прекрасно знаем, где и какие лагеря размещались.

В любом случае, в итоговое обвинительное заключение этот эпизод (с обвинением немцев в Катынском расстреле — прим. RuBaltic.Ru) включен не был.

— Вот вам еще один аргумент сторонников советской версии. Нацистский судмедэксперт, профессор Герхард Бутц, который руководил эксгумацией и идентификацией в Козьих горах, в своем докладе отмечал, что на трупах были польские мундиры с воинскими наградами и знаками воинских отличий (о званиях) и различий (по роду войск). В лагерях НКВД военнопленным было категорически запрещено ношение знаков воинского отличия — у нацистов таких запретов не было. Вывод напрашивается сам собой.

— Аналогичный аргумент мы часто слышим применительно к расстрелу в Куропатах. Расскажу чуть подробнее. Под Минском в конце 1980-х годов было обнаружено место массового захоронения жертв политических репрессий (прежде всего 1937–1938 годов). Через некоторое время, естественно, появились сторонники альтернативной версии событий. Они говорят: как этих людей могли расстрелять сотрудники НКВД, если при раскопках были найдены личные вещи убитых? Ведь в советских тюрьмах личные вещи отбирались.

Но эти люди (отрицающие вину НКВД — прим. RuBaltic.Ru) руководствуются какими-то своими представлениями о том времени. На самом деле в 1937–1938 годах приговоренным к расстрелам не рассказывали, куда и зачем их ведут.

— Чтобы избежать бунтов?

— Бунтов или каких-то других эксцессов. Людям говорили, что их переводят в другую тюрьму, посылают в лагерь (или даже освобождают). Соответственно, им выдавали личные вещи, а затем везли в спецзону, где и осуществлялся расстрел.

Именно этот момент — выдача личных вещей — четко зафиксирован в архивных документах 1937–1938 годов. Я даже публиковал отдельную статью, посвященную данному вопросу.

К расстрелу в Катыни это тоже относится. Вряд ли польским военнопленным говорили, что их ведут на расстрел. Те же исполнители, те же практики.

— Есть мнение, что отношение к полякам в Советском Союзе было особенно жестоким и пренебрежительным. Возможно, из-за событий гражданской войны, о которой в 1940 году многие еще хорошо помнили. Это утверждение соответствует истине?

— Если говорить о рядовом составе польских военнопленных, то его практически сразу распустили по домам. В плену находились только представители офицерского корпуса, а также чиновники, полицейские. В общем, определенный идеологически мотивированный контингент.

Советская власть все-таки ставила во главу угла не этническое, а классовое. Поэтому говорить о ненависти к полякам как таковым, мягко говоря, некорректно.

Другое дело, что Польша в то время воспринималась как один из наиболее вероятных противников Советского Союза, союзник Гитлера. Вплоть до сентября 1939 года она сотрудничала с нацистской Германией и участвовала в ее агрессивных акциях. С Польши на территорию СССР регулярно забрасывалась агентура, в том числе диверсионные группы. Это происходило постоянно. В общем, к Польскому государству в Кремле отношение было однозначным.

Возможно, этот фактор сыграл какое-то значение при принятии решения о Катынском расстреле. Насколько важное, судить не берусь.

— Слово Катынь у нас постоянно на слуху. Об этой истории ежегодно пишут, спорят, снимают телепередачи, Россию заставляют каяться. Но я не припоминаю, чтобы Польшу заставляли каяться за десятки тысяч красноармейцев, которые сгинули в польском плену в 1919–1922 годах. Более того, в ответ на попытки разобраться в причинах и масштабах этой катастрофы польская сторона обвиняет Россию в стремлении преуменьшить значение Катыни. Вас как историка это не задевает?

— Любые преступления должны быть изучены. Деятельность польского руководства и в 1920 году, и в 1930-е годы, когда Варшава активно взаимодействовала с Третьим рейхом (так сказать, ассистировала нацистов в их агрессивных действиях), — все это нужно освещать.

В контексте Катынского расстрела нужно понимать, что быть жертвой — это еще не значит быть невиновным.

Да, Катынь — страшное преступление. О нем стоит помнить и полякам, и нам.

Но Катынь не дает Польше индульгенцию за ее собственные прегрешения.

У любой страны есть черные страницы истории.

— С 2014 года, после известных событий на Украине, у нас политизируются многие исторические вопросы. Пакт Молотова — Риббентропа и секретные протоколы к нему — пожалуй, самый яркий пример. Можно вспомнить и Смоленскую катастрофу 2010 года, в которой погиб президент Польши Лех Качиньский (это ведь тоже уже часть новейшей истории). Комиссия пришла к выводу, что пилоты не справились с управлением, а потом второе дыхание получила версия о взрыве на борту. История Катыни тоже подвержена этому тренду на политизацию?

— Она политизировалась всегда. Для Катыни это естественное состояние.

Любые громкие события сопровождаются шлейфом конспирологии.

То, что падение самолета под Смоленском стало результатом какого-то заговора, и то, что не было расстрела в Катыни, это две идентичные по своей сути теории.

Определенные политические силы заинтересованы в том, чтобы их использовать. Так всегда было, есть и будет. С этим ничего не поделаешь.

Алексей Ильяшевич

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх