Свежие комментарии

  • Ольга Айкенберг (мордасова)
    Да никогда ВВ не верил Западу, он офицер КГБ и отлично знал всю подноготную лживых улыбок и обещаний, просто время ну...Китайцы объяснили...
  • Борис Осипов
    Китайцы объяснили...
  • Лариса Шемисова
    А там в расследованиях фактов нет, причём всё обтекаемо из серии "а может быть", т.е. нет прямых обвинений, например ...Впереди ещё много...

Процесс объединения двух Германий продолжается

Процесс объединения двух Германий продолжается

На залитой светом прожекторов площади у Бранденбургских ворот беспрестанно гремели фейерверки, а в центр Берлина стекались сотни и сотни тысяч человек. В это время на трибуне у Рейхстага Гельмут Коль, которого позже назовут «отцом германского единства», произносил торжественную речь по поводу объединения ФРГ и ГДР. С того дня — 3 октября 1990 года — немцы ведут отсчет новой истории страны. В субботу объединенная Германия разменяет третий десяток.

День национального единства стал центральным местом политического нарратива современной ФРГ. Эта проблема активно обсуждается в СМИ, становится предметом научных исследований и объектом внимания публицистов. Среди главных аспектов обсуждаются экономические и социальные сложности интеграции, а также вопросы отличий восточно- и западногерманской ментальности. Повышенное общественное внимание к этому историческому периоду породило даже несколько специфических сугубо немецких терминов, как, например, «весси» и «осси» (имеются в виду жители бывшей ФРГ и бывшей ГДР — от нем. West — запад и Ost — восток), «остальгия» (производная от слов Ost и Nostalgie).

Процесс германского объединения помимо прочего породил мировой сакральный символ народной революции сродни взятию Бастилии или штурму Зимнего: это падение Берлинской стены.

Несмотря на то что эта бетонная конструкция была почти полностью разобрана (оставлены лишь фрагменты в качестве туристической достопримечательности), брусчатый шрам от стены проходит сквозь всю германскую столицу как напоминание об эпохе железного занавеса. К слову, 30-летие ее падения было с нетипичным для экономных немцев размахом отмечено в прошлом году.

Коронавирус внес некоторые коррективы в программу нынешних праздничных мероприятий — из-за эпидемиологических ограничений были отменены массовые гулянья. Однако даже несмотря на это, торжества пройдут широко: в музеях откроются тематические выставки, в столице состоятся симфонические концерты под управлением именитых дирижеров. А также заготовлен общегерманский флешмоб: по всей стране в определенное время люди на улицах или с балконов хором споют 10 популярных песен, среди которых культовая Wind of change.

Однако за этой атмосферой всеобщего единения, веселья и грандиозного национального события кроются гораздо более сложные и противоречивые процессы. Объединение страны (в Германии предпочитают говорить «воссоединение», хотя в российской историографической традиции этот термин считается не вполне корректным) произошло молниеносно. То, чему политики и эксперты отводили десятилетия, на деле случилось за считанные месяцы.

При этом для некоторых уничтожение ГДР оказалось прорывом к свободному обществу и европейским ценностям, а для других — крахом одной из моделей социализма, с которой всерьез связывались надежды на светлое будущее. Критики указывали на то, что ГДР была неправовым государством, страной с низким уровнем жизни, отсталой в технологическом и культурном смысле и системно осуществлявшей репрессии против творческой интеллигенции, пренебрегая правами человека. В сравнении с пережившей свое «экономическое чудо» ФРГ это во многом и было так.

Однако с исчезновением ГДР ее граждане навсегда потеряли свое государство, работу, многие оказались буквально оттеснены на обочину жизни. Ведь процесс объединения сопровождался закрытием системообразующих предприятий в восточных землях, а также люстрациями госаппарата и массовыми увольнениями, которые особенно коснулись работников силовых ведомств, прокуратуры и судей, также вузовских преподавателей и ученых. Де-факто ГДР была буквально поглощена на тех условиях, которые диктовала ФРГ, вложившая в это миллиарды марок. Многие жители ГДР находились тогда в плену иллюзий, полагая, что все проблемы потерпевшего неудачу социализма теперь будут решены. Но этого не произошло, что позже породило острое разочарование.

Сегодня в официальном дискурсе эпоха ГДР называется диктатурой СЕПГ (Социалистическая единая партия Германии — правящая политическая сила в ГДР), в коалиционном договоре, заключенном по итогам последних федеральных выборов между партиями ХДС/ХСС и СДПГ, подчеркивается, что «память о диктатуре СЕПГ является составной частью демократического консенсуса в обществе. ГДР представляется квазигосударством, основанным на мощи всесильной спецслужбы «Штази» (нем. Staatssicherheit — «госбезопасность»).

Для молодых немцев такая постановка вопроса не вызывает сомнений. Но вот для старшего поколения бывших гэдээровцев это всё оборачивается болью утраченных иллюзий, ощущением того, что их надежды были преданы.

К слову, именно в землях, входивших ранее в состав ГДР, отмечается сегодня всплеск правых настроений и рост симпатий по отношению к популистской партии «Альтернатива для Германии». Эксперты во многом связывают это с неприятием политического германского мейнстрима, более сложным экономическим положением, разницей менталитетов. В свою очередь, западные публицисты со страниц СМИ обвиняют восточных немцев в отсутствии «зрелой толерантности», ксенофобии и концентрации «прусского милитаристского духа».

Несмотря на то что формально процесс объединения двух Германий закончился 30 лет назад, фактически он всё еще идет на глубинном социально-культурном уровне. Именно сейчас, когда утихли первые эмоции, можно сказать, что это шрам, который начнет исчезать лишь тогда, когда к власти в Германии придут люди, которые родились уже после падения стены.

Евгения Пименова, газета «Известия»

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх